Щурясь на солнечном свете, сладко зевнув, потянулась она… Остатки вечернего пиршества давно затянула трава. Возле пещеры химеры в припадке задергался снорк, Он даже не знал, что мегера, устроила собственный морг. Лежит под пластом земельным, ею убитый народ, И бьется в агонии Зона, и мрет человеческий род. За что она их так терзает? За что им житья не дает? В дали лишь собака залает, и ветер о смерти споет.
