Как только боец оказался рядом с нами, Миндаль мастерски провел подсечку, которая к несчастью не увенчалась успехом, похоже солдат ожидал чего-то подобного. Так бы наш побег и провалился, если бы я не добавил ногой под колено, после чего Завьялов упал прямо в объятия напарника, который одновременно и засадил мощный апперкот, и выхватил потайной нож, приставив к горлу солдата. Я же успел выхватить у него из кобуры пистолет, передернув затвор, наставил на целившегося на нас с автомата Гришева. Кравченко целился в то в меня, то в Миндаля с моей конфискованной «Марты». Капитан же сидел безучастно, с интересом поглядывая на нас, ученые вообще забыли как дышать. Так мы простояли секунд пять, пока в дверь не вошел еще один боец, как я понял, это и был тот первоклассный снайпер, что расколол «винторез» напарника. Тощий, с белым лицом снайпер лишь коротко взглянул на нас, после чего подошел к походному котлу и налил себе похлебки. После чего начал спокойно есть. Первым подал голос напарник: – Значит так, вы сейчас бросаете свои пушки, а мы с Немо берем и тихо уходим отсюда до темноты, мы даже не будем требовать деньги, положенные нам по контракту, просто тихо уйдем и все. Никто нам не ответил, я, заметив, что наш заложник задергался, звезданул ему ручкой пистолета по челюсти, и едва не пожалел об этом. Гришев едва сдержался, чтобы не прошить нас очередью, я даже видел как дернулся курок под его пальцем, но все обошлось. Миндаль быстро сказал мне: – Уходим, держись ближе ко мне. Я кивнул, и мы подняли заложника, и начали медленно отходить ко второму выходу, стараясь держать под взглядом всю кампанию. И в тот, момент, когда мы были уже почти на улице, заложник резко дернулся перекинув Миндаля через себя. Я опешил от такого финта, но вовремя сообразил, какая опасность мне грозит и пулей вылетел на улицу, так как солдатам больше ничего не мешало стрелять. Я нанес левый боковой, так как в правой руке у меня все еще был пистолет. Солдат легко блокировал этот удар, но тут в него сзади врезался Миндаль, и тут же выстрелил мой пистолет в руках у Кравченко. Пуля пронеслась мимо напарника, похоже у Миндаля помутнелся рассудок, поскольку он попытался заколоть бойца ножом, но я ошибся в напарнике, нож был отвлекающим оружием. Завьялов блокировал клинок, но тут же получил сокрушительный удар в челюсть, и был отправлен в нокаут. Из противоположного входа выбежал Кравченко и выстрелил по нам из пистолета. Пуля вспорола землю, я ответил и заставил бойца матернуться и спрятаться за косяком. Миндаль показал мне направление движения, и мы попытались рвануть, для начала скрывшись от стреляющих за стеной дома. Как вдруг кто-то прыгнул мне на плечи как видимо со второго этажа и вдавил в землю. Один – один. Сквозь пелену перед глазами я разглядел, что это Гришев, он внезапно напал на напарника и начал сосредоточенно лупцевать его. Я, пошатываясь, поднялся на ноги и услышал топот сзади. Пока Миндаль еще неплохо держался, я подхватил пистолет и попытался выстрелить в спину Гришеву, но пистолет лишь тихо клацнул. Я спрятался за углом и, когда из-за него выбежал боец попытался двинуть боковым локтем, но внезапно ноги мои оторвались от земли, и меня перекинули через колено, больно ударив копчик. Я лежал на спине, противник тут же оказался сверху, как я успел заметить, это оказался прибежавший на шум Бижоев, и со всей силы ударил мне в лицо, потом еще раз. Я, понимая, что сейчас отключусь, приставил к голове солдата бесполезный пистолет. От такого поворота событий Бижоев немного затормозил, и я наугад, ничего не видя перед собой, врезал ему головой в нос. Бижоев опрокинулся, и я добавил ему в пах, от чего тот выгнулся в приступе боли. Я встал и тут же уткнулся в дуло СВД, которую держал снайпер, чуть дальше стоял капитан. Я улыбнулся и с покорностью принял приклад на свой череп… Когда я очнулся, все тело ощутимо болело, я попытался открыть глаза, но даже это получалось с трудом. Наконец глаза соизволили таки открыться. Я лежал на боку, за спиной у меня были связаны руки, гораздо туже, чем в прошлый раз. Я повертел головой, стараясь не обращать внимания на боль, и встретился взглядом с Миндалем, который очухался раньше меня. На лбу его запеклась кровавая корка, нос сломан, все лицо бледное и унылое. Думаю, я выглядел не лучше. Кляпов у нас не было, что однако радовало. Я подвигал челюстями, пытаясь вернуть им подвижность, и тут услышал шаги. Перед глазами показались тяжелые берцы. Я поднял взгляд, над нами стоял капитан и злобно ухмылялся, чуть позади стоял Гришев с автоматом, как я заметил, предохранитель был снят. Капитан опустился на корточки перед нами и переводил взгляд то на меня, то на напарника. – Я вам говорил, уроды, что я буду смотреть по вашему поведению. И если час назад я был готов вас отпустить, то после вашей выходки ваши шансы выжить уменьшились более чем на половину. Теперь я уже серьезно подумаю, стоит ли отпускать вас, а если расстроите меня еще больше, я лично застрелю вас обоих. Говоря это, капитан не переставал улыбаться. Да ведь он настоящий садист! Капитан поднялся с корточек, и я уже хотел облегченно вздохнуть, как получил ногой в солнечное сплетение, а потом еще один удар. Кричать я естественно не мог, только широко разинул рот в попытке вдохнуть. Псих недоделанный! Миндалю достался только один удар, но зато он был нанесен в голову. Так что не знаю, кому из нас было хуже, хотя наверно напарнику. Капитан постоял еще две секунды, плюнул в нас и вышел. А вот Гришев как назло остался. Когда мы отошли, я попытался заговорить с Миндалем, но наш надзиратель наставил на меня «калаш». Пояснений не требовалось. Потом Гришев помахал автоматом в сторону, этот жест я сначала не понял, но мне пояснили. – Отползи от него на три метра, гнида. Я кивнул и, преневозмогая боль, исполнил требуемое. Так мы пролежали около часа. По его прошествии к нам зашел капитан и приказал вывести нас. Я уже было подумал, что на расстрел, но оказалось, научники были готовы включать аппаратуру. Для их охраны собрались почти все бойцы. Только двое продолжали стоять на ключевых точках, охраняя подступы к деревне. Нас усадили возле древней «Волги», а над нами, на крыше автомобиля устроился Бижоев. Бойцы притащили откуда-то небольшой прожектор, врубили генератор и осветили небольшую площадку, на которой должно было происходить действо. Ученые установили неизвестный мне агрегат, стали размыкать какие-то «лапы», втыкая их в землю. Григорий изредка посматривал на нас с сожалением, Круглов был слишком занят, а Антону было плевать на нас. После установки оборудования, Антон извлек из контейнера какой-то артефакт, я не смог разглядеть какой, и осторожно поместил его в агрегат. После чего Круглов включил аппарат. Сразу ощутилось то чувство, когда в комнате включен телевизор. Аппарат засветился синеватым блеском. На этом практика закончилась, после чего научники стали снимать показания с прибора, о чем-то совещаться. Всем остальным стало скучно. Один боец что-то читал на своем компьютере, другой отошел отлить. Но тут вдруг далеко-далеко начал слышаться гул, который шел по нарастающей. Я недоуменно покрутил головой, похоже на Выброс, но небо пока не изменяло цвет на багровый, в глазах не мутилось, нет, это не Выброс. Капитан забеспокоился, он вынул рацию и связался со снайпером. – Андропов! Что за шум? Найди источник. Мы сидели рядом, поэтому услышали практически все. – Кажется мутанты на одиннадцать часов. Много. – Что?! – вскричал Заречный, – какого х..?! Следи за их перемещением, может обойдут стороной, – приказал капитан, а сам направился к ученым.. – Профессор! Сюда направляется большая свора мутантов, мог ли ваш аппарат вызвать это? – Ну.., – Круглов задумался, – если учитывать длину поперечных волн, то такой побочный эффект вполне.., если учитывать, что все мутанты чувствительны… – Мне плевать! Сматывайте всю вашу хренотень! – теперь у капитана взыграл гнев на ученых, ай как хорошо. – Но мы еще не закончили эксперимент! – возмутился профессор. Заречный уже было открыл рот, чтобы сказать какую-то речь, но у него заработала рация: – Товарищ капитан! Мутанты близко, если прямо сейчас не стартанем, будет поздно, какие приказания? – Покинуть наблюдательную позицию, боец! Подбирайся ближе к нам. Затем капитан связался с другим наблюдателем: – Травкин, бегом к основной группе марш! – Так точно, капитан! – Эх! Не успеем, – капитан проскрежетал зубами, – бойцы занять оборону, враг на одиннадцать часов! Господа ученые советуем укрыться, сюда бежит огромная свора тварей. У Круглова в глазах наконец-то загорелся страх, Антон нервно сглотнул и спросил: – Как много мутантов, товарищ капитан? – До хрена. Только Григорий шагнул вперед и произнес: – Товарищ капитан, выдайте мне оружие, я хорошо стреляю. Заречный скептически осмотрел парня, но согласился, что лишний боец не помешает. Тут из-за кустов вышагнул снайпер с СВД. – Андропов на второй этаж! Каких мутантов ты видел и сколько? – Псы и кабаны, и еще какие-то твари, на людей похожи, но на четвереньках скачут. Тварей много, около полусотни. Хм, ни дать ни взять, у него винтовка с прицелом ночного видения. – Снорки, – глухо сказал я. Заречный посмотрел на меня: – Снорки… Да нам что-то про них рассказывали, вроде скачут как кузнечики. Травкин! Давай за ящики! Против полсотни не продержимся, как пить дать. Заречный тут перевел взгляд на нас с напарником и отдал приказ Бижоеву: развяжи хлопцев и выдай им оружие. – Но, товарищ капитан, – удивленно заморгал солдат. – Это приказ, Бижоев! Пусть нам помогут, их жизнь тоже от этого зависит. Стой парень ты куда?! Антон медленно пятился в сторону главной улицы, губы его дрожали. – Я, это… отлить пошел! – Стой дезертир! Куда?! Там аномалия! Но было поздно, скрывавшаяся в тени «карусель» подхватила Антона, тот закричал, Григорий бросился к нему на помощь, но не успел. Аномалия глухо ухнула, обдав нас теплой кровью и кусками плоти. Я тяжело сглотнул, Григорий согнулся, и его вырвало. – Бижоев! Бегом! Боец подскочил к нам и за десять секунд каким-то хитрым способом снял с нас веревки. Мы встали перед очи капитана. – Выдать им стволы! Тебе парень, дадим «калаш», а раз ты свой «винтарь» потерял, дадим тебе новый. – А если я не хочу вам помогать? – спросил Миндаль, нагло ухмыляясь. Всего секунду назад Заречный был в трех метрах от нас, и вот он уже прямо перед напарником, Бижоев схватил меня сзади за руки. – Ты, мразь, будешь отбиваться вместе со всеми, защищая родину, понял?! Не расстраивай меня ублюдок, а иначе, если выживешь, я тебя убью, понял?! У напарника загорелись глаза от ярости, но я сказал ему: – Миндаль, посмотри вниз. Напарник перевел взгляд ниже и уперся взглядом в пистолет капитана, посмотрел чуть вправо и напоролся на нож. Куда не кинь, всюду клин. Миндаль бросил злобный взгляд и опустил руки, капитан отошел от него. – Товарищ капитан! Бегут! Завьялов сверху скинул на оружие. Я передернул затвор и спрятался за косяком. Миндаль сплюнул, повесил «винторез» на спину и полез по водосточной трубе на крышу, где-то выше находился снайпер. Именно его пуля снесла первого кабана, когда тот выскочил на освещенное прожектором пространство. В упавшего монстра врезались две псевдособаки, не успевшие затормозить. Раздались две очереди, и мутанты упали рядом с кабаном. Через всю эту свалку перепрыгнул слепой пес, и, избежав пуль Завьялова, бросился к капитану, но Кравченко удалось подстрелить тварь, а Гришев добил ее. После этого мутанты заполонили улицу, и автоматы заработали непрерывно. Я стоял немного позади всех, дальше меня был только Бижоев, который присматривал еще и за мной. До нас пока еще никто не успел добежать. Но, когда вся эта свора мутантов ломанулась через улицу, я нехило струсил, но бежать было нельзя. Тут прямо на меня выскочил кабан, от которого Кравченко увернулся, и я, задержав дыхание, прицелился и выжал спуск. Пули подкосили секача, и он скопытился, но все равно попытался встать, сзади раздался выстрел Бижоева, и кабан успокоился. Солдаты, не скрываясь, били длинными очередями, стараясь задеть как можно больше юрких псов. Донесся громкий крик Завьялова: «Заряжаю!», и на улочку выскочили сразу четыре кабана. Одного уложил снайпер, второго скосил капитан, стукнул «винторез», и повалился третий мутант, а четвертого убить было некому – Завьялов перезаряжался, мы с Бижоевым стояли слишком далеко, остальные были заняты своими мутантами. Кравченко, правда, попытался снять тварюгу, но побоялся задеть Травкина, что и привело к тяжелым последствиям. Травкин слишком поздно заметил опасность, надвигающуюся на него, но вместо того, чтобы отбежать за угол, он понадеялся на прочность своего укрытия и мощность огнестрельного оружия. Но он не учел скорость и массу кабана-мутанта. Боец успел вогнать ровно одну пулю в плотный лоб зверя, но тот, уже мертвый, по инерции врезался в баррикаду, шутя разметав ее, и сбил с ног Травкина. Даже до меня донесся хруст ломавшихся ребер, после чего солдат остался лежать неподвижно около мертвого кабана. Капитан крикнул: «Прикрывай!» и двинулся к бойцу. Тот был еще жив, это было видно по рывками вздымающейся груди, но вряд ли он проживет долго. Думаю, у него было сейчас множество внутренних кровотечений, переломов, лопнувших органов. Я дал одну очередь и уложил псевдособаку, подскочившую слишком близко. Донесся знакомый крик: «Перезаряжаю!» сразу от двух бойцов: Кравченко и Демидова. Огонь с нашей стороны реально ослаб. Поэтому я, не взирая на опасность быть пристреленным, двинулся вперед и уложил двух псов одной очередью. У Гришева, я видел, был подствольник, но опасался им воспользоваться, боясь задеть капитана. Заречный добрался до раненого бойца, бегло осмотрел его и вынес вердикт. Среди автоматных очередей раздался пистолетный хлопок, правильно, не жилец пусть хоть не мучается. Тут наконец справился с перезарядкой долго копавшийся Завьялов, и мы уже в три ствола потеснили противника. Андропов с напарником убивали тварей, подбирающихся слишком близко. Тут зазвучала МР-5, доставшаяся Григорию. Парень, хоть и научник, неплохо стрелял. Но «Гадюка», использующая пистолетные патроны, бесполезна против кабанов, поэтому Григорий, понимая это, отстреливал собак. Псевдопсов было валить легче чем слепышей, по крайней мере псевдо были тупы и перли даже на плюющийся свинцом автомат. Наконец заговорили автоматы Кравченко и Демидова, застрелял капитан. Перезарядился я. Таким составом мы начали теснить монстров, победа, казалось, была уже близка, как вдруг на улочку начали выпрыгивать снорки. Первый запрыгнул прямо на середину улицы и осмотрелся. За это время Миндаль с Андроповым всадили в него свои пули, и первый снорк распластался по земле. К несчастью не последний. Следующий снорк не стал подставляться под выстрелы и сиганул прямо на крышу к прожектору, который сторожил Завьялов. Боец попытался пристрелить тварь, но мутант выбил у него из рук автомат и хотел кинуться на Завьялова, но вместо этого он брызнул из черепа своей мозговой жидкостью, разнесенного выстрелом СВД. Нет все-таки классный у вояк снайпер! Но сверху донесся голос Андропова: «Заряжаю», а потом после очереди «винтореза» аналогичный возглас Миндаля. Черт! У нас заминка с главным калибром! Завьялов только успел подобрать свой автомат, когда к нему сиганули сразу два снорка. Никто из остальных вояк не смог открыть по ним огонь, опасаясь задеть Завьялова. Первую тварь боец с упора вынес длинной очередью, отчего существо, когда-то бывшее человеком, упало с карниза, но вот второй мутант прямо с места прыгнул на человека, опрокинув прожектор. Завьялову достался удар такой силы, что тот пролетел метра три, шутя, пробил телом трухлявую крышу и провалился вниз, подняв тучу пыли. Прожектор разбился вдребезги, настала полная темнота, все врубили фонари, но они давали лишь ограниченный обзор, а вот для мутантов была прекрасная наводка, где мы находимся. Тут раздались выстрелы со стороны Бижоева, я недоуменно обернулся, ведь никакие мутанты мимо всех бойцов не успели бы пройти. Но я пришел в ужас. Бижоев бежал ко мне, а за ним неслась большая стая собак! Нас обошли с тыла. Я стартанул с места тогда, когда солдат оказался почти рядом со мной. Пару метров он у меня выиграл, но потом я догнал его, и мы побежали вровень. Наши фонари на миг высветили фигуру снорка метрах в пяти нас. Не сговариваясь, мы выстрелили длинными очередями, пресекая попытку мутанта прыгнуть на нас. Мы выскочили прямо на капитана, который добивал из пистолета слепую собаку. Заречный обернулся к нам, лицо его светилось яростью, новый кривой шрам пересекал висок. – Отступаем, – прорычал капитан, затем крикнул для всех, – отступаем! С высокого старта мы рванули к главному зданию. Из окон огрызались огнем. Фонарь капитана высветил впереди крупную фигуру кабана. Мутант недовольно хрюкнул и попробовал броситься на нас, но тут его вдруг вздернуло в воздух, покрутило пару мгновений и разорвало на части. Не окажись кабана, мы бы наверняка влипли в аномалию! Но она оказала нам и злую услугу. Мы потратили время на то, чтобы ее обогнуть. Именно поэтому, как только мы обогнули опасный участок на шедшего позади всех Бижоева запрыгнул псевдопес и вцепился бойцу в холку. Бижоев закричал и упал на землю, не будь у него капюшона в костюме, пес наверняка перегрыз бы ему шейные позвонки, но так мутант только запутался в одежде солдата. Бижоев перекатился на спину, что заставило пса отпустить жертву, как только Бижоев пропал с линии огня, я с удовольствием вогнал пулю прямо в пасть твари. Боец с положения лежа схватил автомат и выстрелил в темноту, капитан подсветил фонариком, и мы с ним несколькими очередями покончили с кучкой преследователей. Но это были еще не все, к нам бежало еще полтора десятка псов. Мы подняли Бижоева и рванули дальше, наткнулись на тащившего Завьялова Демидова. – Жив? – спросил Заречный. – Санька? Да, в бессозналке только, тащу его к зданию. – Бижоев! Хватай вместе с Демидовым Завьялова и бегом тащите к зданию, мы со сталкером за вами. В общем, добежали мы все-таки, у порога валялось три дохлых пса, у входа стоял Кравченко. Он без слов пропустил нас, а как только мы все вошли, дал очередь куда-то в темноту. – Все дошли? – спросил капитан. – Григория нет, – прошелестел из угла профессор Круглов. – Ну, мир праху его, остальные все здесь? Отлично, Кравченко, где Гришев? – Он сторожит задний вход, капитан. – Хорошо, уложите Завьялова на что-нибудь мягкое и вставайте к окнам. Я без сил опустился на пол, тут стуча ботинками по трухлявой лестнице, спустился Миндаль. – Брат! Ты жив! – Ну еще бы, – я хмыкнул. – Да ну, там такая мясорубка была, мама не горюй! – Сталкер, – приказал Заречный, – тот, что с оптикой, вставай у окна, это приказ. – А я свое отслужил, – Миндаль сплюнул. – Возражать?! – дернулся было к напарнику капитан, но тут раздался крик Бижоева: «Псы!» и треск автоматных очередей. Заречный метнулся к окну, я тоже. Кравченко с Демидовым держали вход, то есть пролом в стене. Капитан отдал Круглову свой пистолет, чтобы тот тоже как-то помогал. – Где Гришев, твою мать?! – воскликнул капитан. Я обернулся, Гришев должен был сторожить задний вход, но на его месте его самого не было, вместо солдата на крыльце маячила фигура снорка. – Сзади атакуют! – вскричал я, – и дал очередь по снорку, но пули лишь выбили рикошеты из стены и пола. Тварюга прыгнула, я закричал и упал на спину, стреляя над собой. Мутант перелетел меня и оказался между мной и капитаном. Мы с Заречным целились в монстра, но не стреляли. Неожиданно для всех отличился Круглов, он закричал и побежал на монстра, по ходу разряжая магазин пистолета. Снорку пистолет, что слону дробина, но мутант похоже банально испугался, хотя это вряд ли. Так или иначе, снорк отпрыгнул в сторону, где мы с капитаном по очереди на брата мигом его успокоили. Послышались взрывы ручных гранат, значит толпа мутантов уже близко.
